Ограничения исключительных патентных прав на изобретение
Д.А.Ромашев - аспирант РГИИС, юрист представительства компании «Лавеллз Си-Ай-Эс»
Права патентообладателя носят абсолютный, исключительный и срочный характер, а также ограничены границами конкретного государства, патентное ведомство которого выдало патент. Абсолютная природа исключительных прав патентообладателя определяется тем, что в качестве лиц, обязанных воздерживаться от использования принадлежащей патентообладателю разработки, выступают все остальные члены общества, то есть неопределенный круг лиц, на которых распространяется суверенитет конкретного государства. Никто не вправе посягать на возможность патентообладателя единолично владеть и распоряжаться принадлежащей ему разработкой, если только исключения из этого правила не установлены непосредственно законом.
Общие нормы, касающиеся такого рода ограничений, установлены ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации. Эта статья содержит два основополагающих положения. Первое заключается в том, что не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. Второе запрещает использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребление доминирующим положением на рынке.
П. 3 ст. 10 ГК РФ говорит о том, что в случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагается.
Исключительный характер патентных прав выражается в том, что в пределах одной страны права на разработку могут принадлежать только одному патентообладателю. Выдача двух патентов на один и тот же объект не допускается. Однако это правило ограничено национальными рамками одной страны. На один и тот же объект в разных странах патент может быть выдан разным лицам. Естественно, что одним патентом могут владеть сразу несколько лиц, которые будут являться его совладельцами.
Срочный характер выражается в том, что права, вытекающие из патента, действуют в пределах определенного временнго отрезка. Согласно Патентному закону Российской Федерации срок действия патента начинается с момента поступления заявки в Роспатент. При этом патент на изобретение действует в течение 20 лет с этой даты. На самом деле, учитывая, что с момента подачи заявки до выдачи патента проходит некоторое время, реальный срок действия исключительных патентных прав на изобретение меньше, чем срок действия самого патента.
Патентообладателю принадлежит исключительное право на использование охраняемого патентом изобретения по своему усмотрению, если это не нарушает прав других патентообладателей. Исключительное право патентообладателя дает последнему правомочие запретить использование своего изобретения любым другим лицам. Но при этом столь же типична оговорка о том, патентообладатель лишен такого правомочия в случаях, которые Патентный закон не относит к нарушению прав патентообладателя.
Под использованием изобретения понимается введение в гражданский оборот продукта, созданного с применением изобретения, а также способа, охраняемого патентом на изобретение. Необходимо заметить, что единого толкования таких понятий, как «хозяйственный оборот» и «введение в хозяйственный оборот», нет. Поэтому, учитывая значимость и правовые последствия применения данных понятий, считаю важным их проанализировать.
Проблема в том, что легального определения этих понятий нет. Для начала обратимся к ст. 129 ГК РФ, которая говорит, что «объекты гражданских прав могут свободно отчуждаться или переходить от одного лица к другому в порядке универсального правопреемства (наследование, реорганизация юридического лица) либо иным способом…».
Далее обратим внимание на ст. 128 ГК РФ. В ней записано, что «к объектам гражданских прав относятся вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права; работы и услуги; информация; результаты интеллектуальной деятельности, в том числе исключительные права на них (интеллектуальная собственность); нематериальные блага». Из этого напрашивается вывод, что можно говорить о переходе прав на объекты интеллектуальной собственности. Причем переход прав может осуществляться в форме купли-продажи, аренды, наследования и т.д. Общее в данном случае то, что любой переход оформляется в виде сделки. А именно сделки и формируют гражданский оборот: «Совокупность сделок, заключаемых субъектами гражданского права, и возникающих на этой основе обязательственных отношений называют гражданским оборотом»[1].
Теперь перейдем к более сложному понятию «введение в гражданский оборот». Полагаю, что под ним, в первую очередь, следует понимать передачу прав пользования и распоряжения патентообладателя в рамках заключения с его контрагентами лицензионных договоров, договоров уступки прав, франчайзинга. Но это ограничительное понимание введения в гражданский оборот[2]. Возможна ситуация, когда товар еще не введен в гражданский оборот в том смысле, в каком мы описали его выше. Допустим, правообладатель произвел приготовления, например, к продаже, но сама сделка купли-продажи (или другая, аналогичная по своей природе) еще не совершена. В данной ситуации мы не можем толковать эти действия как введение товаров в хозяйственный оборот, и, следовательно, здесь нельзя применить принцип исчерпания прав.
Из сказанного можно сделать вывод, что российское законодательство не дает нам возможности с точностью, без определенных противоречий трактовать понятие «введение в гражданский оборот». Для разрешения возникшего противоречия обратимся к научным исследованиям зарубежных специалистов в этой сфере. Например, немецкие правоведы также относят данную проблему к весьма спорным и уделяют ей большое внимание. Они утверждают, что определение этого понятия отсутствует не только в германском законодательстве, но и в праве ЕС[3].
У зарубежных специалистов не вызывает сомнения следующий постулат: введение в оборот товаров должно быть произведено либо самим правообладателем, либо третьим лицом, уполномоченным, однако, самим правообладателем. Одно из наиболее убедительных определений дает Р. Зак: «Это правомерные, рассчитанные на определенное время действия по передаче правомочий по пользованию и распоряжению товарами третьим лицам»[4]. Данное понятие как более широкое, затрагивающее сферу расширенного воспроизводства товаров, пришло на смену более раннему, когда введение товаров в оборот рассматривалось исключительно как совершение сделки купли-продажи.
Осмысление таких понятий, как «гражданский оборот» и «введение в гражданский оборот», более обусловлено практической, нежели теоретической необходимостью. Дело в том, что отсутствие нормального, непротиворечивого толкования этих понятий осложняет правоприменительную практику. Причем с этим вопросом не могут определиться не только суды, но и эксперты ФИПС[5].
Однако в литературе высказывается и другая точка зрения на введение в гражданский оборот. В частности, А.П. Сергеев[6] под введением в хозяйственный оборот понимает изготовление, применение, ввоз, предложение к продаже, продажу и иное введение в хозяйственный оборот, а также хранение с этой целью продукта, созданного с использованием охраняемого решения, а также применение способа, охраняемого патентом на изобретение.
Изготовлением признается производство продукта для коммерческих целей, даже если при этом сам продукт временно не реализуется, а, например, складируется для последующей продажи. Не имеет значения также то, на внутреннем рынке происходит продажа продукта или за пределами страны. Применением считаются все случаи производственного использования продукта в коммерческих целях. Ввоз означает импорт продукта на территорию Российской Федерации, то есть его перемещение через таможенную границу России. Следовательно, не имеет значения, предназначался ли продукт для использования на российской территории, важно лишь, что он был ввезен в Россию. Хранение продукта, в том числе для его последующего пуска в оборот, также рассматривается как использование. Предложение к продаже может проявляться в рекламе путем публичной демонстрации продукта в торговых залах и на витринах, в рекламных клипах, проспектах, каталогах и т.д. Под продажей понимается коммерческая деятельность по реализации запатентованного продукта, которая чаще всего имеет форму гражданско-правового договора купли-продажи. Названные действия не ограничивают случаи использования продукта. В частности, к использованию можно отнести техническое обслуживание продукта, ремонт, заключение в отношении него договоров аренды, в том числе финансовой, мены и т.д. Важно отметить, что этот перечень является открытым.
Как видим, позиция А.П.Сергеева относительно введения в гражданский оборот предполагает более широкое толкование этого понятия. Возможно, это сделано исключительно для теоретических целей, а именно: для раскрытия понятия использования права. С этой точки зрения, такой подход оправдан, так как снимает ранее отмеченные противоречия.
Все указанные действия могут осуществляться либо самим патентообладателем, либо уполномоченным им третьим лицом, что выражает позитивную сторону принадлежащего первому исключительного права на использование разработки. Владелец патента может избрать для этого любую форму предпринимательской деятельности, допустимую законом. В частности, выступать как индивидуальный предприниматель, создать юридическое лицо, внести принадлежащее ему право на изобретение в качестве вклада в уставный капитал вновь создаваемого или уже существующего юридического лица и т.д.
Поскольку право, принадлежащее патентообладателю, носит абсолютный характер, другим его правомочием является возможность запретить неограниченному кругу лиц использовать разработку. В условиях нормальной рыночной экономики для обеспечения интересов патентообладателя необходимо именно гармоничное сочетание этих двух правомочий. В качестве примера можно привести практику, сложившуюся в советский период. Изобретатели, выбравшие патентную форму защиты, были наделены лишь пассивной стороной своего права. То есть они могли лишь препятствовать любым третьим лицам использовать свою разработку, не имея при этом возможности использовать ее самостоятельно. Это одна из причин, которые заставляли изобретателей почти в 100% случаев доверять защиту своих прав авторским свидетельствам.
Надо сказать, что ни одно абсолютное право не может быть в полной мере абсолютным. В любом случае закон ограничивает его необходимостью соблюдения интересов других лиц, а также государства и общества. Причем это ограничение может касаться как активного правомочия патентообладателя на самостоятельное использование своей разработки, так и пассивного – на запрет использования разработки третьими лицами.
Ограничивают абсолютную природу права патентообладателя, а точнее его правомочия по запрету третьим лицам пользоваться разработкой, случаи, когда действия последних не признаются нарушением прав. Для примера можно привести применение запатентованного средства в личных целях без получения дохода. При этом разрешенное использование запатентованного средства включает только его применение. Другие способы использования, в том числе ввоз или изготовление, даже если не преследуются коммерческие цели, являются нарушением патентных прав патентообладателя.
Патентообладатель, как известно, может самостоятельно использовать свою разработку. Но это зачастую требует от него наличия определенных личных качеств, таких, как инициатива, желание активно осуществлять использование. Также нужна осведомленность в конъюнктуре рынка для начала промышленного производства продукта. Это требует весьма ощутимых затрат времени, а главное – средств. В конце концов, у патентообладателя может просто не быть желания тратить силы на использование разработки. Все это приводит к тому, что патентообладателю проще передать права, которыми он обладает, третьим лицам.
Передача патентных прав может осуществляться в разных формах, но наибольшее практическое значение имеет их уступка, а также выдача лицензий на использование изобретения.
Уступка патентного права означает передачу патентообладателем принадлежащего ему права другому лицу (лицам). Патентообладатель может уступить свой патент любому физическому или юридическому лицу. Чаще всего уступка происходит в форме договора купли-продажи или мены. Возможны случаи, когда в качестве встречного удовлетворения по уступке права из патента предоставляется результат работ или оказываются какие-либо услуги. Договор по уступке патентных прав может приобретать форму договора подряда или договора по оказанию услуг. Возможна также безвозмездная передача патентных прав. В этом случае мы получаем схему договора дарения. Таким образом, уступка патентных прав не замыкается на каком-то одном виде договора, а осуществляется по самым разным схемам. Это предоставляет контрагентам достаточную степень свободы и должным образом служит обеспечению их интересов.
Уступка патентных прав, в какой бы форме она ни осуществлялась, означает, что к приобретателю патента все права патентообладателя переходят в полном объеме. Если проводить аналогии с другими институтами гражданского права, то уступку патентных прав можно сравнить с универсальным правопреемством. С той лишь разницей, что в данном случае отсутствует возможность предусмотреть наследственный отказ. На практике это проявляется в том, что владелец патента при его передаче не может, например, оставить за собой право на изготовление и применение запатентованного товара, предоставив приобретателю только права на его ввоз, продажу и т.д. Стороны не могут своим соглашением разделить такие области использования разработки, установить какие-либо временные или территориальные ограничения прав, переходящих к новому владельцу патента. Приобретатель становится обладателем всего объема прав, которыми владел его отчуждатель. Соответственно он, а не прежний владелец патента может выдавать лицензии на использование разработки другим лицам, а также выступать в защиту своих интересов (то есть патентных прав) в суде, арбитражном суде и других органах. Таким образом, передаваемые (уступаемые) права представляют собой своеобразный монолит, не подлежащий разделению даже по соглашению сторон.
Возможна, однако, ситуация, когда патентообладателя в силу различных причин не устраивает уступка патента, а, например, необходимо передать лишь права на ввоз, продажу и т.п. Либо патентообладатель хочет передать пусть и весь объем прав, но лишь на определенный срок. Либо он не способен самостоятельно начать промышленное производство изделия, либо желает сделать это в максимально короткие сроки, не располагая при этом необходимыми ресурсами, но и не желая бесповоротно лишиться прав патентообладателя. Во всех этих, а также во многих других случаях возможна выдача лицензии.
Ст. 10 Патентного закона предусматривает действия, признаваемые нарушением прав владельца патента. Однако патентное законодательство России, как и законодательство других стран, устанавливает ряд случаев, когда действия третьих лиц по использованию разработки не рассматриваются как нарушения исключительных прав патентообладателя. Эти случаи, иногда называемые свободным использованием запатентованных объектов, достаточно традиционны и соответствуют общепринятой мировой практике. В Патентном законе РФ этому вопросу посвящены ст. 11 и 12, а также п. 4 ст. 13.
Обратимся к ст. 11. Во-первых, не признается нарушением исключительного права патентообладателя применение продукта, в котором использованы запатентованное изобретение, в конструкции, во вспомогательном оборудовании или при эксплуатации транспортных средств иностранных государств (водного, воздушного, автомобильного и железнодорожного транспорта и космической техники) при условии, что эти транспортные средства временно или случайно находятся на территории Российской Федерации, и указанный продукт или изделие используются исключительно для нужд транспортного средства. Такое действие не признается нарушением исключительного права патентообладателя в отношении транспортных средств иностранных государств, предоставляющих такие же права в отношении транспортных средств, зарегистрированных в Российской Федерации. Данное правило находит свое отражение в законодательстве большинства стран. Изначально оно закреплено в ст. 5 ter Парижской конвенции по охране промышленной собственности.
Важно отметить, что запатентованное изобретение используется непосредственно в конструкции или при эксплуатации транспортных средств, конкретнее – в корпусе, машинах, оснастке, механизмах, оборудовании и т.д., при условии, что эти объекты применяются исключительно для нужд транспортного средства. Поэтому использование изобретения для целей, выходящих за эти пределы (производство товаров с использованием запатентованного изобретения, предложение их к продаже, продажа и т.д.), является нарушением патентных прав патентообладателя. Причем данная норма распространяет свое действие только на транспортные средства иностранных государств. Это правило не может применяться по отношению к российским судам, даже в случаях, когда они приписаны к портам иностранных государств и лишь кратковременно или случайно заходят в страну своего флага.
Во-вторых, абзац второй ст. 11 Патентного закона предусматривает, что не является нарушением исключительных патентных прав проведение научного исследования продукта, способа, в которых использованы запатентованные изобретения, либо эксперимента над этими продуктом, способом или изделием. В данном случае разрешенным видом использования является лишь научное исследование разработки или эксперимент с ней. Она может проводиться с целью проверки ее работоспособности, в научных целях и т.д. Надо заметить, что данный абзац был удачно изменен федеральным законом от 7 февраля 2003 г. № 22-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Патентный закон Российской Федерации». В предыдущей редакции он выглядел так: «проведение научного исследования или эксперимента над средством, содержащим изобретение, полезную модель или промышленный образец, защищенные патентами». Непонимание вызывал термин «средство». Это приводило к некоторым трудностям, так как в литературе приходилось давать толкование этого термина, потому что он не был общеупотребимым. Итак, если разработка используется не как объект исследования или эксперимента, такие действия являются нарушением патентных прав патентообладателя.
В-третьих, разрешенным является использование запатентованного изобретения при чрезвычайных обстоятельствах (стихийные бедствия, катастрофы, аварии) с уведомлением патентообладателя в кратчайший срок и последующей выплатой ему соразмерной компенсации (абзац третий ст. 11 Закона). В данном случае разрешено применение запатентованного изобретения, то есть его производственное использование для ликвидации последствий или предотвращения названных событий. Применение разработки, хотя и при наличии чрезвычайной ситуации, но не для названых целей, является нарушением патентных прав. Также нарушением признается иное использование изобретения: хранение, предложение к продаже, продажа и т.д. При этом прежняя редакция этой нормы Закона предоставляла недостаточно гарантий патентообладателю. Ему гарантировалась лишь последующая выплата соразмерной компенсации. В настоящее время патентообладатель в кратчайший срок должен быть уведомлен об использовании его разработки. Это создает для него определенную свободу выбора. Ну и, естественно, за ним сохраняется право на соразмерную компенсацию.
В-четвертых, не нарушает прав патентообладателя использование запатентованного изобретения для удовлетворения личных, семейных, домашних или иных не связанных с предпринимательской деятельностью нужд, если целью такого использования не является получение прибыли (дохода) (абзац четвертый ст. 11 Закона). В данном случае речь может идти исключительно о таком использовании разработки, как применение, так как другое использование предполагает осуществление предпринимательской деятельности или, по крайней мере, извлечение прибыли.
В-пятых, разрешается разовое изготовление в аптеках по рецептам врачей лекарственных средств с использованием запатентованного изобретения (абзац пятый ст. 11 Закона). Из приведенной нормы видно, что она относится преимущественно к таким изобретениям, как вещества и штаммы микроорганизмов. Причем эта норма известна законодательству многих иностранных государств и предусматривает лишь единичное изготовление вещества. Изготовление его промышленным способом или даже аптеками впрок для последующей продажи по рецептам является нарушением патентных прав патентообладателя.
В-шестых, не признается нарушением исключительных патентных прав ввоз на территорию Российской Федерации, применение, предложение к продаже, продажа, иное введение в гражданский оборот или хранение для этих целей продукта, в котором использованы запатентованное изобретение, если этот продукт или изделие ранее был введен в гражданский оборот на территории Российской Федерации патентообладателем или иным лицом с разрешения патентообладателя (абзац шестой ст. 11 Закона). Данный абзац устанавливает принцип так называемого исчерпания прав патентообладателя. Он заключается в том, что права патентообладателя ограничиваются введением в гражданский оборот запатентованного продукта. Последующее изменение владельца данного продукта в связи с его перепродажей или иное участие в обороте не признается нарушением патентных прав. Обычно продукт вводится в хозяйственный оборот либо непосредственно патентообладателем, либо уполномоченным им третьим лицом. Все последующие владельцы, если продукт был введен в гражданский оборот, могут использовать его, не испрашивая особого разрешения патентообладателя. С момента законного введения продукта в хозяйственный оборот права патентообладателя считаются исчерпанными.
Если обратиться к международному опыту, можно привести правило 19 Патентной инструкции к Евразийской патентной конвенции. В соответствии с ней не признается нарушением евразийского патента использование запатентованного изобретения при введении в хозяйственный оборот продукта, изготовленного с применением запатентованного изобретения самим патентообладателем или с его согласия в том договаривающемся государстве, где действует евразийский патент и в котором было осуществлено такое введение в хозяйственный оборот[7].
Мировой практике известны два основных принципа исчерпания прав: национальный и международный. Если исключительные права считаются исчерпанными при введении товаров в хозяйственный оборот внутри страны, то речь идет о национальном принципе. Если исчерпание прав признается независимо от того, где произошло введение товаров в оборот (внутри страны или за ее пределами), то применяется международный принцип исчерпания прав.
До недавнего времени в российском законодательстве не был легально установлен ни международный, ни национальный принцип исчерпания прав. С принятием обновленных Патентного закона и Закона о товарных знаках в российском законодательстве закреплен национальный принцип исчерпания прав. Нужно сказать, что большинство стран в мире склоняются к этому принципу.
Наряду с рассмотренными выше ограничениями прав патентообладателя Патентный закон также предусматривает особое регулирование прав так называемого преждепользователя (ст. 12). В качестве преждепользователя выступает любое физическое или юридическое лицо, которое до даты приоритета изобретения добросовестно использовало на территории Российской Федерации созданное независимо от его автора тождественное решение или сделало необходимые к этому приготовления. Такое лицо сохраняет право на дальнейшее его безвозмездное использование без расширения объема такого использования.
Право преждепользования широко используется в странах – участницах Парижской конвенции по охране промышленной собственности. Хотя сама Конвенция не содержит определения данного права, она относит его к внутреннему регулированию стран-участниц (ст. 4). В советском изобретательском праве оно присутствует в разных модификациях с 1924 г. Естественно, закреплено оно и Патентным законом. Однако в юридической литературе некоторые исследователи высказывали сомнения в необходимости сохранения такого института, как право преждепользования[8].
Право преждепользования носит безвозмездный характер, то есть патентообладатель не вправе требовать с преждепользователя какого бы то ни было вознаграждения за использование запатентованного средства. Ведь преждепользователь по сути даже не использует запатентованную разработку. Кроме того, права преждепользователя ограничены тем объемом применения запатентованного изобретения, который достигнут на дату приоритета, либо, если использование не было начато до этой даты, – объемом, соответствующим сделанным приготовлениям.
По общему правилу право преждепользования не может быть передано другим лицам. Из этого правила существует исключение, установленное абзацем вторым ст. 12 Патентного закона. Оно заключается в том, что право преждепользования может быть передано другому физическому или юридическому лицу только совместно с производством, на котором имело место использование тождественного решения или были сделаны необходимые к этому приготовления.
Патентный закон не предусматривает выдачи преждепользователю какого-либо документа, подтверждающего его права. В случае если патентообладатель и потенциальный преждепользователь не могут прийти к согласию непосредственно в переговорах, их спор может быть разрешен судом. Исходя из существа возникающих отношений, бремя доказывания должно лежать на преждепользователе, так как формально его действия нарушают права патентообладателя, и, следовательно, преждепользователь должен доказывать правомочность своих действий.
Надо сказать, что институт преждепользования практически не претерпел изменений в ходе реформирования патентного законодательства. Вместе с тем в новой редакции Патентного закона появилась ст. 301, регламентирующая право послепользования. Суть этого нового для нашего правопорядка института заключается в том, что любое лицо, которое в период между датой прекращения действия патента на изобретение, полезную модель или промышленный образец и датой публикации в официальном бюллетене федерального органа исполнительной власти по интеллектуальной собственности сведений о восстановлении действия патента начало использование запатентованных изобретения, полезной модели или промышленного образца либо сделало в указанный период необходимые к этому приготовления, сохраняет право на дальнейшее его безвозмездное использование без расширения объема такого использования (право послепользования).
В принципе, право преждепользования и послепользования сходны, в связи с этим сходны и их характеристики. Но послепользователь в отличие от преждепользователя использует изобретение, созданное творческим трудом бывшего патентообладателя или другого лица, но не своим.
Введение данного института расширяет возможности использования изобретений. Ведь в случае, когда патентообладатель не имеет средств на поддержание патента в силе и по каким-то причинам не хочет передавать права на изобретение третьим лицам, получается, что изобретение не будет использоваться. Или оно будет использоваться, будет налажено производство, а потом действие патента будет восстановлено, и лицо, начавшее использование, понесет ощутимые убытки. Но лишь правоприменительная практика сможет показать действительную необходимость данного института. Так что будем ждать.
Принудительная лицензия – один из видов ограничения прав. Положения о выдаче принудительных лицензий прописаны практически во всех зарубежных законодательствах. Чтобы лучше разобраться в принудительном лицензировании, обратимся к международному опыту регулирования этих отношений, в частности, к Парижской конвенции и Соглашению ТРИПС.
Поскольку речь в данном случае идет об ограничении исключительных патентных прав, рассмотрим их особенности. Как уже было сказано, объектом исключительных прав патентообладатель может распоряжаться сам, а также передать права третьим лицам. Ввиду природы исключительных прав монополия создает для патентообладателя определенную коммерческую выгоду. В патентном праве исключительные права прежде всего дают патентобладателям возможность пользоваться изобретением самим. Если патентообладатель сочтет самостоятельное использование изобретения по каким-либо причинам невыгодным, исключительный характер прав предоставляет ему возможность передать права третьим лицам. Такая свобода выбора между самостоятельным использованием и возможностью передать права на разработку третьим лицам признана «основной сущностью исключительных прав»[9].
Многие страны в принципе отклоняют принудительное лицензирование, а некоторые применяют его лишь в общественных интересах. Парижская конвенция (ст. 5А) утверждает, что неиспользование изобретения не должно трактоваться как злоупотребление правом безоговорочно. Оно должно являться таковым, когда к бездействию патентообладателя ведут субъективные и объективные обстоятельства, позволяющие трактовать его действия как предосудительные или нерациональные.
По мнению, высказанному в литературе, «принудительная лицензия не может быть истребована по причине неиспользования или недостаточного использования до истечения срока в четыре года, считая с даты выдачи патента, причем должен применяться срок, который истекает позднее; в выдаче принудительной лицензии будет отказано, если патентообладатель докажет, что его бездействие было обусловлено уважительными причинами»[10].
Ст. 31 Соглашения ТРИПС неиспользование или недостаточное использование соотносит с понятием «общественный интерес», что можно признать наиболее важным фактором при решении вопроса о выдаче принудительной лицензии. В связи с этим хотелось бы обратиться к определению, данному германским судом по делу «Полиферон»: «Общественные интересы не могут быть определены в целом, так как это емкое правовое понятие. Оценка так называемого соотношения интересов патентовладельца и интересов общества может быть различна в зависимости от конкретных обстоятельств. Последние и должны стать определяющим фактором в вынесении решения»[11].
Думается, само существование института принудительной лицензии должно стимулировать патентообладателей на взаимовыгодной основе договариваться о предоставлении лицензий заинтересованным лицам, не прибегая к принудительному лицензированию.
[1] Российская юридическая энциклопедия/Под ред. А.Я.Сухарева. М., 1999. С. 628.
[2] Пирогова В.В. Введение в хозяйственный оборот: проблемы толкования//Патенты и лицензии. 2002. № 5. С. 17.
[3] Litten R. Inverkehrbringen und Erschopfung im neun Markenrecht. WRP. 1991. № 7 – 8. S. 680 – 684.
[4] Sack R. Der markenrechtliche Erschopfunggrundsatz im deutshen und europaischen Recht. WRP. 1998. № 6. S. 550 – 551.
[5] См.: письмо ФИПС от 2 августа 1999 г. № 18/5-617.
[6] Сергеев А.П. Право интеллектуальной собственности в Российской Федерации: Учебник. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2001.
[7] Блинников В.И., Григорьев А.Н., Еременко В.И. Евразийское патентное законодательство (Комментарий и нормативные акты). М.,1998. С. 136.
[8] Гаврилов Э.П. О преждепользовании//Вопросы изобретательства. 1990. № 11. С. 11.
[9] Centrafarm/Sterling Drug//GRUR Int. 1974. S. 454.
[10] Боденхаузен Г. Парижская конвенция по охране промышленной собственности: Комментарий. М., 1977. С. 83.
[11] Polyferon//GRUR. 1996. S. 190.
